Вам, наверное, не раз встречались эти старушки с голубыми глазами, что семенят по тротуару мимо лавок или тихо бредут в толпе суетливых прохожих. Черная соломенная шляпка капором за неимением лент подвязана под подбородком тесемкой. Темное  Чит. далее...

— Ты уверен, что он на свободе? — спросил Долиш. — Совершенно уверен,— ответил старший полицейский Триветт из Нового Скотленд-ярда.— Будь очень осторожен, Пат.   Чит. далее...

Разбираясь со своими проблемами, Адриан потихоньку продвигается по социальной лестнице. Он уже не прежний прыщавый подросток, теперь Адриан — шеф-повар модного кафе и звезда кулинарного шоу; он строгает овощи и открывает консервные банки, он шинкует  Чит. далее...

В погруженном в темноту Бейруте, в самом его сердце, в одной из многих кабин трансфера, материализовался Луи Ву.Его коса тридцатисантиметровой длины блестела снежной белизной, кожа и обритая голова были желтые, а зрачки золотые.   Чит. далее...

Всю ночь небо было ясным. Мириады звезд мерцали в густой синеве, настраивая на размышления и покой. Но как только забрезжил рассвет, со стороны еще невидимого светила вдруг одна за другой поплыли тучи. Черные, тяжелые. Казалось,  Чит. далее...

Семья эта была русская, когда-то, в прошлом, большая, богатая, знатная. Пройдя через войну и революцию, перенеся преследования, нищету, болезни и голод, пережив пожар, испытав потоп и землетрясение, семья потеряла одних своих членов, породила новых. Смертность  Чит. далее...

Вечером мы собирали отца на войну. Это было в августе сорок первого, в Сталинграде. Не первые и не последние проводы мужчин из нашего рабочего поселка, но тогда впервые начали говорить: «Берут стариков».   Чит. далее...

Слобода Котельва, где я родился в 1887 году, расположена на Полтавщине, крае живописном, не раз воспетом поэтами. Как и ряд других сел центральной части Левобережной Украины, слобода была заселена дальними потомками запорожских казаков. В их  Чит. далее...

«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, молитв ради Пречистыя Твоея Матере, Святителя Николая Чудотворца и всех святых, помилуй мя, грешнаго», – почти автоматически прошептывал Николай Иванович, а сам занимался двумя делами: писал памятки, или, как  Чит. далее...